Он мягко-широкой покрыт был овчиной.
Многоразумная села на стул Пенелопа. ВступившиС ней белорукие царского дома служанки в палату, 60Начали всё убирать там: столы с недоеденным хлебом,Кубки и множество чаш, из которых надменные гостиПили; и, выбросив на пол золу из жаровен, наклалиНовых поленьев туда, чтоб нагрелась палата и был в нейСвет. А Меланфо опять привязалась ругать Одиссея: 65«Здесь ты еще, неотвязный? Не хочешь и ночью покояДать нам, бродя здесь как тень, чтоб подметить, что в доме служанкиДелают. Вон! Говорю я тебе, побродяга; наелсяЗдесь ты довольно! Уйди, иль швырну я в тебя головнею».Мрачно взглянув исподлобья, сказал Одиссей хитроумный: 70«Что ж так неистово ты на меня, сумасбродная, злишься?Или противно тебе, что в грязи я, что, в рубище бедномПо миру ходя, прошу подаянья? Что ж делать? Я нищий.Жребий такой уж нам всем, безотрадно бродящим скитальцам.В прежние дни я и сам меж людьми не совсем бесприютно 75Жил; и богатоустроенным домом владел, и доступенВсякому страннику был, и охотно давал неимущим;Много имел я невольников, много всего, чем роскошноЛюди живут и за что величает их свет богачами.Все уничтожил Кронион – так было ему то угодно. 80Ты, безрассудная, так же (кто знает, как скоро!) утратишьВсю красоту молодую, которою так здесь гордишься;Станешь тогда ты противна своей госпоже; да и можетСам Одиссей возвратиться – надежда не вовсе пропала;Если же он и погиб и возврата лишен, то еще здесь 85Сын Одиссев, младой Телемах, Аполлонов питомец,Здравствует; знает он все поведенье служанок домашних,Скрыться не может ничто от него; он из детства уж вышел».Так он сказал.