Он вздрагивает.

- Все это слухи, - категорически отрицает.

- Слухи не появляются безоснованно...

Мы останавливаемся перед боковой дверью.

- Можете снять силовой шлем, - советует полковник. - Здесь он вам уже не понадобится.

Делаю, как приказано. И вправду виртуальный приступ клаустрофобии отпускает. Становится посвободнее.

- Вы готовы? - интересуется Жгеник.

Киваю.

- Тогда: добро пожаловать.

И толкает осевую дверь внутрь.

Прежде чем я успеваю сделать шаг внутрь, на меня наваливается лавина аплодисментов, становящаяся сильней с каждой секундой.

Одновременно с ней в нос ударяет острый запах аммиака и хлора, смешанный с бензольными продуктами. И только через несколько мгновений я вылавливаю из этого изобилующего ароматами разнообразия намек на присутствие в конференц-зале свежезаваренного чая. Голову на отсечение даю, что это настоящий земной чай! Переправленный на Яблокитай посредством мультиэнтранса и неуспевшего потерять свою свежесть.

Только на Земле чай вырастает таким, каким ему природой предписано. А эволюция в условиях других миров его, скажем так, испортила.

Распространители шума, эти самые рукоплескатели в прессерской звездно-служебной форме - черное в белую дырочку - сидят по окружности широкого стола, расположившегося по центру комнаты, под куполообразным потолком с яркими сегментами постоянного дневного освещения. Сейчас лампам положено находиться в приглушенном режиме "утро", но ради встречи такого нечастого гостя, как я, прессеры плюнули на все режимы. И сделали "солнечный полдень".

Может, для них это и праздник света, но мне бы больше сошло то, что "утро". Последнее время мне не везет и я все время "попадаю" в светлое время суток.

Жгеник Пешотан подводит меня к двум свободным стульям. Ждет, пока я сяду, и сам садится по правую руку от меня. Он два раза хлопает, и шум стихает.