Я лекарь, а значит — человек мирный, без веской причины и мухи не обижу. Не враг я кошкам, собакам и прочим рыбкам, а уж человеку так вообще первый друг. Жаль только, что не все о том догадываются, а может, просто не принимают во внимание. Да и нравы у нас во Франции, в пятнадцатом веке от Рождества Христова, настолько незатейливые и даже в чем-то провинциальные, что влиятельному барону ничего не стоит унизить простого дворянина. Где, я вас спрашиваю, хваленая французская галантность? Где уважительное отношение к людям, которые собственным горбом творят эпоху Возрождения? Хорошие врачи, они на дороге не валяются!

Под предлогом срочного оказания помощи меня заманили на отдаленную поляну, и в данный момент я слегка нервничаю. Человеку моей профессии непривычно стоять на коленях в грязи посреди глухого зимнего леса. Вдобавок к горлу так плотно прижат острый как бритва кинжал, что я боюсь сглотнуть. Что толку посыпать голову пеплом и гадать, на чем именно я прокололся? Не время сейчас для этого, анализом займемся позже... если останусь в живых, конечно. Как говаривал один мой знакомый еще по той, прежней жизни в двадцать первом веке, поздно пить «Боржоми», когда почки отпали. Я лихорадочно пытаюсь понять, как себя вести, но, как ни крути, напрашивается только один выход: надо прорываться с боем. Как-то не похоже, что удастся договориться по-хорошему.