Алкиния толкнули. Кормчий! Он что-то кричал, но голос заглушали завывания ветра. Моряки на соседних кораблях делали какие-то знаки, указывая на небо.

Море, налившись чернотой, уже бурлило.

Многие, даже самые опытные, были настолько поражены внезапно обрушившимся ненастьем, что оказались неспособными помочь своим встревоженным товарищам подготовиться к буре, в панике путаясь у них под ногами.

– Чем? – донеслось сквозь вой ветра до Алкиния. – Чем мы могли прогневить богов? Братья, это кара…

Дальнейших слов юноша уже не разобрал и даже толком и не понял, кому из снующих по палубе моряков они могли принадлежать.

Но опыт брал свое. Паруса были вовремя сняты, и первый налетевший на корабли яростный шквал не причинил особого вреда.

– Держи! – прокричал кто-то прямо над самым ухом юноши. – Обвяжись веревкой… Закрепи… палубе…

Он понял – и быстро оглянулся. Соленые брызги взбесившейся стихии резали глаза. Слепо тычась наугад, Алкиний принял из чьих-то рук веревку и, опустившись на колени, привязал один из ее концов к выступающему на корме медному штырю, вторым же концом он обвязал себя вокруг пояса. И вовремя! Следующий шквал был намного сильнее первого.

Протерев рукой глаза, Алкиний увидел, как одного из моряков смыло за борт. На какую-то долю секунды перед его взором промелькнуло чье-то перекошенное ужасом лицо и скрюченные руки, отчаянно пытающиеся ухватиться за скользкую палубу. Бедняга не успел обвязаться веревкой.

Корабль тряхнуло. Судно медленно заваливалось набок.

Поскользнувшись, Алкиний упал и, распластавшись по палубе, поехал куда-то вниз. Натянувшаяся веревка больно врезалась в спину. Чтобы не нахлебаться морской воды, юноша задержал дыхание…

Судно еще раз качнуло, на какое-то мгновение оно выровнялось, снова приняв обычное положение…

Перед взором юноши предстала страшная картина. Буря на несколько секунд словно отступила, улеглись волны, позволяя увидеть остальные корабли каравана, крутившиеся, словно щепки в гигантской черной воронке водоворота.