Чем-то, не принадлежащим миру смертных, веяло от этой картины.

Корабль Алкиния был на самом краю воронки. Секунда – .и все снова закружилось в бешеном танце смерти.

Громы и молнии, казалось, обрушивались прямо на корабли. Будто кузница Гефеста грохотало черное ненасытное небо, в который раз доказывая ничтожество человека пред силою богов…

Следующая волна почти полностью погрузила корабль под воду, Алкиний решил, что это уже конец, но взбесившаяся стихия вытолкнула судно на поверхность, швырнув к близкому черному небу. Вода на мгновение схлынула, шипящей пеной уйдя за борт. Обхватив руками веревку, обессиленный юноша резким движением подтянул себя вверх, пытаясь глотнуть воздух, но следующая волна уже рушилась на судно. Толчок в спину – и молодой эллин упал, ударившись головой о мачту.

Сознание заволокла вязкая чернота. Она была чернее разбушевавшегося неба. Страшнее…

Очнулся Алкиний от того, что кто-то протирал мокрой губкой его лицо, – и почему-то совсем не удивился.

Первое, что он увидел, это небо – чистое, полное спокойных звезд. Это сразу же успокоило. Что бы ни случилось, самое страшное позади…

Еще через мгновение он узнал того, кто склонился над ним. Эвмед! Морщинистое лицо кормчего было бледным, осунувшимся, а свет полной луны делал моряка похожим на мертвеца.

– Где мы? – спросил Алкиний, разлепляя опухшие губы. Кормчий, запрокинув голову, посмотрел на звезды.

– Нас снесло к левому берегу моря, – хрипло ответил он. – Это плохо, очень плохо.

Юноша привстал, пытаясь опереться о мачту, но тут же со стоном упал обратно. Спину на мгновение стянуло огненным обручем. Полыхнувшая в теле боль красным пламенем отозвалась в глазах. Дрожащей рукой Алкиний дотронулся до правого бедра – рука была в крови.