По дороге назад им вновь повезло, Алкинию удалось обнаружить кабанью тропу, и вскоре он подстрелил небольшого вепря, которого тут же и освежевали. С запасами воды и мяса моряки, весело насвистывая, поспешили к морю…

Подымающийся высоко в небо столб черного дыма заметил первым Алкиний, шедший впереди отряда. Сбавив темп и как можно осторожней пробравшись сквозь лес, эллины увидели на берегу страшное зрелище.

…Корабли горели. Визжали кони, вспахивая копытами багровый от крови песок, стонали раненые. Пригвожденный копьем к борту дымящегося корабля, висел мертвый Эвмед. Всадники, издавая боевой клич, беспорядочно носились по берегу. Их было около сотни, в два раза больше едва уцелевших после бури эллинов…

– Женщины-воительницы, – зло сказал один из моряков. – Старый Эвмед был прав.

Накативший приступ ненависти заставил Алкиния натянуть тетиву. Юноша не совсем осознавал, что делает. Сейчас он хотел лишь одного – убивать. Взвизгнув, стрела стремительно вырвалась из крепких пальцев, точно найдя цель. Одна из всадниц, судорожно взмахнув руками, кубарем скатилась с коня. Стрела пробила ей горло навылет.

– Что ты делаешь, безумец, опомнись!

Моряки набросились на юношу, понимая, что он сейчас их выдаст, но Алкиний успел выпустить вторую стрелу, так же как и ее предшественница, точно достигшую цели, – еще одна всадница вместе с лошадью повалилась на землю.

Их заметили.

– Бежим!..

Побросав тяжелые щиты, эллины бросились обратно в глубь леса. С шумом ломая ветки, всадницы устремились следом за ними. Просвистела стрела. Схватившись за грудь, один из моряков упал в протекающий поблизости ручей.

Всадницы были уже так близко, что теперь было слышно даже тяжелое дыхание их взмыленных коней.