Говорить же – не женское дело, а дело
Мужа, всех больше – мое; у себя я один повелитель".Так он сказал. Изумившись, обратно пошла Пенелопа.Сына разумное слово глубоко ей в душу проникло.Наверх поднявшись к себе со служанками, плакала долгоОб Одиссее она, о супруге любимом, покудаСладостным сном не покрыла ей веки богиня Афина.А женихи в это время шумели в тенистом чертоге;Сильно им всем захотелось на ложе возлечь с Пенелопой.С речью такой Телемах рассудительный к ним обратился:"О женихи Пенелопы, надменные, гордые люди!Будем теперь пировать, наслаждаться. Шуметь перестаньте!Так ведь приятно и сладко внимать песнопеньям прекраснымМужа такого, как этот, – по пению равного богу!Завтра же утром сойдемся на площадь, откроем собранье,Там я открыто пред целым народом скажу, чтобы тотчасДом мой очистили вы. А с пирами устройтесь иначе:Средства свои проедайте на них, чередуясь домами.Если ж находите вы, что для вас и приятней и лучшеУ одного человека богатство губить безвозмездно, —Жрите! А я воззову за поддержкой к богам вечносущим.Может быть, делу возмездия даст совершиться Кронион:Все вы погибнете здесь же, и пени за это не будет!"Так он сказал. Женихи, закусивши с досадою губы,Смелым словам удивлялись, которые вдруг услыхали.Тотчас к нему Антиной обратился, рожденный Евпейтом:"Сами, наверное, боги тебя, Телемах, обучаютТак беззастенчиво хвастать и так разговаривать нагло.Зевс нас избави, чтоб стал ты в объятой волнами ИтакеНашим царем, по рожденью уж право имея на это!"И, возражая ему, Телемах