Он застонал и пошевелился.

— Живой, — разочаровано сказал Кей. — Надо же. И что с ним делать?

— Вытаскивать отсюда, конечно, — ответила Джулия. — Может быть, это кто-нибудь из наших.

— Так лучше сейчас спросить.

— И что? Если нет, оставишь его здесь?..

Поскольку парни проявлять инициативу не спешили, Джулия приступила к активным действиям сама. Брезгливо поджав губы, она отвела с лица человека спутанные грязные волосы и наклонилась совсем близко.

— Эй, ты меня слышишь? — спросила она на всеобщем.

Человек что-то то ли простонал, то ли прохрипел, и попытался привстать. Было ясно, что самостоятельно он этого не сделает, поэтому Джулия, преодолев отвращение, обняла его за плечи и помогла принять полусидячее положение, привалив его спиной к стене. Он поднял голову и тут же отдернул ее так резко, что сильно ударился затылком о стену.

— В чем дело? — удивилась Джулия.

Пленник с видимым трудом поднял руку, прикрывая лицо, и до нее вдруг дошло, что свет причиняет боль его глазам.

— Ребята, уберите факелы! — скомандовала она. — Куда, куда… в коридор! Не видите, человеку плохо.

Сафир, ворча, забрал у Кея его факел и вместе со своим укрепил на стене в коридоре, засунув их в железные кольца. В камере сразу стало темно, так что Джулия различала только очертания предметов и людей. Ей очень хотелось порасспросить пленника поподробнее: кто он такой, как попал в крепость, и почему, — но ей было ясно, что сейчас он вести долгие беседы не способен. Кажется, он вообще не соображал, что происходит. Опустив голову так низко, что грязные патлы закрыли все лицо, он сидел у стены, и худое тело его сотрясала лихорадочная дрожь. Он не пытался ни расспросить нагрянувших к нему гостей, ни хотя бы рассмотреть их. Джулия подумала, что поведение его характерно, скорее, для животного, а не для человека.