Прокурор не видел, как управлялся во дворе садовник, хотя все происходило у него под окном, но неожиданную свежесть из распахнутой настежь форточки он почувствовал. Наверное, Амирхан Даутович потому особенно остро ощутил спасительную свежесть, что уже часа два-три чувствовал, как ему отчего-то не хватает воздуха, хотя никогда прежде не жаловался, легко переносил жару и духоту.

У розария уже зажглись фонари, в ярком осве-щении жирно поблескивал свежевымытый асфальт, над лужицами тянулась легкая пелена пара.

"Дождь, что ли, прошел?" -- очнулся прокурор, но тут же отбросил эту мысль: дождь летом в этих краях -- большая редкость. Он подошел к форточке, расстегнул ворот рубашки и жадно дышал; потом подумал, что ему ведь ничто не мешает выйти из душного кабинета во двор, телефон он услышит -- лишь бы позвонили.

Первая горячая волна от вымытого асфальта и освеженной земли прошла, и все вокруг уже не исторгало накопленный за день жар, как час назад, а дышало свежестью; в палисаднике, под окнами, и чуть дальше, у розариев, пахло землей и садом, как после дождя. "Волшебная сила воды!" -- отметил Амирхан Даутович. Он стоял во дворе, напротив ярко освещенного зева распахнутых настежь дверей затихшей к ночи милиции, и вглядывался в тем-ноту -- не вынырнет ли вдруг из-за высоких кустов колючей живой изгороди ловкая и бесшумная фи-гура лучшего розыскника области Джураева, не раз-дастся ли шум спешащей машины, не засветятся ли фары вдалеке.

Дежурный районной милиции, заступивший в ночь, видел через окно областного прокурора, вы-шагивавшего вдоль розария. Ему нравилось, как тот по-мужски держался в горб, нравилось, как отчитал он сегодня полковника Иргашева, как поступил с бродягой.