Про лук он ошибся — изо рта «шестёрки» отчётливо несло чесноком.

Зато всё остальное угадал досконально. Молодец!

— Ба, кого к нам занесло! — тоненько заверещала «кепочка». — Глядите — какой нежный красавчик! И буковки у него на груди заграничные, уписаться можно запросто! Чего там написано-то, красавчик? Чего молчишь? Может, непотребное что? Относительно твоей участи горькой, или про привычки какие, вредные, хронические? А? Не слышу, фря несносная! Глядите — молчит! А это что ещё? Вы посмотрите, какие у него штиблеты на ножках стройных!

Ботинки у Ника действительно были знатные, купленные в Германии, армейские, настоящий «бундесвер», без всяких китайских происков и подделок.

«Шестёрка» продолжала изгаляться:

— Дяденька, родной, ты ботиночки-то свои — снимай, пожалуйста. Тут у нас подметено, запачкаешь ещё! — И, уже теряя терпение, гаркнул, вытащив из кармана руку с зажатым кастетом: — Снимай быстро боты, фраер ушастый!

«Прав тот служивый оказался, плохо здесь с дисциплиной. Даже кастет у подследственного не отобрали, деятели хреновы!» — отметил про себя Ник, прежде чем заехать «шестёрке» по наглой физии. Ногой, естественно, вернее, просимой бундесовской штиблетиной.

Обычная маваша-гири, выполненная далеко не лучшим образом.

Честно говоря, это само собой произошло, не преднамеренно. Во-первых, больно уж от этого шпанёнка чесноком несло, нестерпимо просто, а во-вторых, так всегда «главный герой» поступал — в фильмах, сериалах и книгах, кои Нику доводилось смотреть и читать в той своей жизни.

Стереотипы, так сказать, сработали.

Дальше всё опять предсказуемо завертелось: «шестерка» отлетела назад, глухо ударилась головой об угол стола, опрокинув его, — карты разлетелись по всей камере. Остальные трое мгновенно вскочили на ноги, вооружившись напильником и двумя солидными табуретами, приготовились к атаке.

«А, будь что будет!» — бесшабашно решил про себя Ник, принимая оборонительную стойку.