Сидят двое ханыг, заливших основательно за воротник, и выясняют кто из них больший подлец. Дело доходит до размахивания кулаками и сгребания друг друга за грудки. Тут один хватает со стола бутылку и…. Что за дьявол! Барт ни как не мог заставить себя продолжать. Он попытался заменить бутылку ножом, затем топором, ломом — результат тот же. Прокручиваемая в мозгу картина, доходя до развязки, исчезала, словно обрывалась лента кинофильма. Барт отложил ручку, нервно прошелся по кабинету, остановился у окна. Там продолжалась обычная жизнь, с улицы доносился привычный шум. Перекрывая его, раздалось завывание полицейской сирены, музыкой отозвавшееся в душе старшего офицера, поколесившего, в свое время, на патрульной машине по улицам и закоулкам, забираясь в самые мерзкие трущобы, где человеческая жизнь ценилась не выше гроша. Барт вспомнил, как ухлопал Пиявку Френка — единственный случай, когда он лично убил человека…

Было это на первом году службы Эрвуда в полиции. Они с напарником патрулировали в районе Старых Доков. Около двенадцати ночи по рации сообщили о вооруженном нападении на магазин. Барт лихо рванул, петляя в лабиринте кое-как освещенных улочек. Сворачивая в нужный переулок, они заметили двух типов, которые при виде полицейской машины метнулись обратно в темноту. Одного удалось догнать, другой, это был Френк, заскочил в подвал и тем самым загнал себя в мышеловку. Деваться ему было некуда и то, что произошло потом, можно считать несчастным случаем. У них обоих, у грабителя и полицейского, просто не выдержали нервы.

С первым налетчиком управились быстро — свалили и защелкнули на руках браслеты. Напарник Эрвуда придавил его коленом и стал вызывать по рации подкрепление, а сам Барт встал у входа в подвал. Он напряженно всматривался в темноту, тщетно стараясь унять дрожь в руке, сжимающей рукоять пистолета. Из подвала вдруг оглушительно грохнуло — его на секунду ослепила яркая вспышка. «Осторожно, Барт!», — закричал напарник. Эрвуд шарахнулся к стене. В дверном проеме возникла фигура с обрезом ружья. Барт вскинул руку с оружием и… Дальше как обрезало. Он отер ладонью вспотевший лоб.