- Сходки испугались. - Клык добил косяк и находился в благодушном настроении. - Но через год-два наберут силу, и тогда не знаю... Пить будете?

- Жрать охота, - человек со шрамом гулко сглотнул. - В шашлычную сходим - и обратно.

Боевики ушли.

- Что, Сашко, никогда таких бабок не видел? - Клык ковырнул розовые блоки, вытащил один, взвесил на ладони. - Видишь, десять пачек. Считать умеешь?

- Все твое? - Голос у Каймакова почему-то был сиплым.

- Зачем оно мне? - Клык бросил пакет обратно и закрыл крышку. - Это благо воровское: на подогрев зоны, братве на помощь, на дела наши общие. Настоящему вору много денег не надо, он скромным быть обязан...

Клык вздохнул.

- Однако забываются законы наши, не нравятся многим молодым, особенно тем, кто на этих рогометов кожаных, зоны не нюхавших, заглядывается.

Около часа рассуждал Вася Зонтиков о падении нравов в воровской среде, и в голосе его чувствовалась тоска по прошедшим временам. Потом вернулся "адъютант".

- На шиле... - он заглянул в скомканный листок, - ...клетки ткани сердечной мышцы. А здесь, - на стол со стуком опустился кастет, - есть хорошие пальцы, но по ихней картотеке они не проходят.

Рядом с кастетом в пакете лежали прозрачные прямоугольнички с черными узорами папиллярных линий.

- Значит, и взаправду засадил в сердце? - удивленно спросил Клык.

- А ты что, не поверил?

Клык остро глянул и чуть дернул уголком рта.

- Если бы я всем сразу верил, то давно сгнил бы в яме...

Каймаков нервно сглотнул.

- Кастет не нашенский, его на заводе сделали, видно, из-за бугра... закончил доклад "адъютант".

- Ладно, Федя. - Клык неопределенно махнул рукой. - Волыны прибери, бабки пересчитай. Меченый сказал - больше миллиарда. Подбей приход, расход... На опий оставь сколько надо, остальное в общак. Хранителю.

- А тебе, Сашко, я так скажу: все эти дела - и мыло, и кастеты забугорные, и мафия твоя - к нам никакого отношения не имеют. Скорей на этих, "новых", похоже...