Голос у неё тоже был колючий. И будто надломленный.

– Ну чего, разбегаемся?

На свету она оказалась, пожалуй, не девчонкой - девушкой. На полголовы выше Агея и, наверное, на несколько лет старше. Острые ключицы торчали из чёрной футболки, подчёркивающей острую же грудь. Чёрные пряди царапали плечи.

– Хочешь, пошли ко мне, - равнодушно сказала она, глядя в сторону.

Агей обрадовался. Круто, такая стильная тёлка зовёт его в гости - не на чебуреки же. Конечно, он согласен, какой вопрос. Для него это самое обычное дело - завалиться в гости к малознакомой девице...

Он не признавался себе, что просто боится остаться один, потому что пришлось бы думать.

А думать сейчас было страшно.

Мирин жилблок был классом повыше агеевого. Начать с того, что душ здесь был даже не капельный - струйный, хотя и с ограничителем. Агей пустил минимальный напор - чтоб надольше хватило - и блаженно поворачивался под тёплой водой. Потом растёрся клетчатым полотенцем и вышел, непривычно розовый и разморенный.

Белый диван-трансформер занимал едва не половину комнаты. На 3D кривлялась поп-звезда Зида, та самая, что два года назад сменила пол на гермафродитный, причём вдоль. Правая - женская - половина Зиды трясла силиконовой грудью, левая демонстрировала внушительный гульфик.

Мира дремала, откинувшись на спинку дивана.

Агей остановился в дверях, боясь спугнуть. Во сне угловатые черты лица её смягчились, и даже нос стал как будто короче. Возле рта обозначилась горькая складка, а тонкие голубоватые веки подёргивались.

Зида на экране издала особенно пронзительный вопль, и девушка открыла глаза.

– Ты чебуречник, правда?

Дома у неё даже голос стал мягче.

– Ну да.

– Я тебя видела у Ричарда.

Чебуречник. Отчего-то сейчас это прозвучало обидно. Как мусорщик какой-нибудь или таскальщик трупов.

– Вообще-то раньше я был мойщиком окон. В небоскрёбах, - солидно уточнил Агей.