Жуан повиновался, едва ли соображая, что делает. Он опустил бластер дулом вниз и с отчаянием в голосе сказал:
- Я прилетел сюда только для того, чтобы набрать немного кристаллов...
- Если ты убьешь меня, - предупредил Токоннен, - то тем самым докажешь совсем обратное. А убить тебе удастся двоих-троих из нас, не больше, потому что остальные тут же пронзят тебя копьями. Мы знаем, как плохо твоя порода видит при вечернем свете.
- Но чего вы хотите?
- Когда мы издалека увидели, как ты спускаешься, то решили взять тебя в плен и держать до тех пор, пока твои люди не покинут Дахию.
Жуан понимал, что, став заложником, он непременно погибнет: еда айвенгианцев была для него ядовита, так как изобиловала протеинами, да и без запаса антиаллергена он просто не сможет дышать. Как убедить в этом предводителя варваров?
Юноша попытался воззвать к их разуму:
- Подумайте. Что случится, если несколько жителей города станут собирать в пустыне адир? Или... вы можете отказать им. Разве кто-то лишает вас этого права? Мы, земляне, не имеем никакого отношения к отправленным ими послам.
- Разве можно верить вам - тем, кто пришел сюда ради наживы? ответил Токоннен. - Что для вас наша свобода, если враг предложит более выгодную сделку? Мы помним, да через сотни поколений мы помним Империю. В Дахии тоже помнят и хотят восстановить ее, посадить нас в клетку своих законов или вытеснить в бесплодные земли. Их сборщики стали шпионами, их первыми агентами. Эта земля наша. Она посыпана пеплом наших отцов и полита кровью наших матерей. Она слишком священна, чтобы Империя сделала по ней хотя бы один шаг. Тебе этого не понять, купец.
- Мы не хотим вам зла... - запинаясь, пробормотал Жуан. - Мы дадим вам вещи...
Грива Токоннена вздыбилась на фоне темнеющей скалы и сумеречного неба. Во тьме его лица было не видно, зато голос напоминал рев рассвирепевшего зверя:
- Неужели ты думаешь, что вещи значат для нас больше, чем свобода или земля?! - Немного успокоившись, он добавил уже мягче: - Отдай оружие и ступай вперед. Завтра мы отнесем послание твоему вождю.