Бюффон сделал паузу, которая показалась Клингеру божественной.

— Уяснили? — спросил Оксеншерна. — У них — все. А у нас — только закон, и то не особенно пригодный для того, чтобы выкинуть их с Земли.

Заблуждавший было вновь по комнате взгляд Клингера вдруг прояснился.

— Как вы сказали? Выкинуть?

— Именно, — усмехнулся Оксеншерна. — Это не так страшно, поверьте.

Клингер что-то промычал, потом спросил:

— Основания?

— Юрист, юрист, — засмеялся Бюффон. — Сразу видно, достопочтенный господин Клингер, юрист вы отличный, сразу, что называется, к делу, ценим, да что там говорить, оснований у нас не так уж много.

— И сил немного, — сказал Оксеншерна. — Перво-наперво — Святейший Престол. Он обвинит их в язычестве и соблюдении непристойных обрядов. Затем — промышленники планет Внешнего Космоса. У них более не хватает территорий, и они хотели бы вновь перекинуться на Землю.

— Это же экологически невыгодно, — сказал Клингер.

— Зато выгодно экономически, — быстро забормотал Бюффон, усмехаясь уголками рта. — Экономически и политически, господин Клингер, заводы — огромная сила, военные производства, знаете ли, и потом, раз тут замешаны военные, значит, история подошла к еще одному разрешению наболевшей проблемы. Трам, бам, дражайший господин Клингер, — и проблема решена! Пожалуйте.

— Затем — мы, — твердо продолжил Оксеншерна. — У нас более двух третей голосов в Сенате, и мы — сила. У нас против них — попрание законов, пренебрежение обычаями Земли. Это достаточное основание, чтобы применить к ним высылку за пределы Федерации.

— А это было? — быстро спросил Клингер.

— Конечно, нет.

— К тому же жалобы людей, — заговорил Бюффон. — Люди, знаете ли, не выносят их, взять хотя бы этих галагоссиан — катящийся мохнатый шар, смотреть тошно, и запах исходит от них — что пфуй!