Музыка умолкла внезапно, словно оборвалась. Арбен медленно приходил в себя. Линда сидела рядом, равнодушная, скучающая…

– Лучше бы ты не доставал билетов, – сказала она, подавляя зевок. – Откровенно говоря, я ожидала большего. Ну что ты так смотришь? Бессмысленный набор звуков, ничего более.

Они продвигались к выходу, лавируя в толпе. Арбен старался ни на кого не глядеть, но те, на кого падал его взгляд, пытались уступать дорогу. К счастью, Линда, занятая собой, ничего не замечала.

– Признайся, ты тоже ничего не понял, – шепнула она.

Арбен усмехнулся.

– Ньюмор говорил, что по-настоящему человек понимает музыку только при активном соучастии… – продолжала она щебетать, так и не дождавшись ответа от собеседника.

– Как это?

– То есть человек насыщает музыку, которую слушает, собственными образами, выстраданными мыслями и так далее. Ну а космос – это твой конек. Немудрено поэтому, что музыка, сочиненная в полете электронным штурманом, оказалась тебе созвучной. Резонанс!..

– Я вижу, общение с Ньюмором идет тебе на пользу, – заметил Арбен.

Он оглядывался уже не так часто. Того, чего Арбен боялся в душе больше всего, не произошло, и страхи постепенно растаяли, уступив место горделивому ощущению собственного могущества. Он даже стал насвистывать какой-то мотивчик. В конце концов, он никому ничего не должен.

Они миновали зеленую зону и углубились в лабиринт улиц, таких же тесных и пыльных, как сто лет назад.

– Не хочу подземкой, там душно, – капризно сказала Линда и провела пальцем по зеркальной витрине. За переливающимся пластиком возвышалось чудовище, примеряющее скафандр – реклама вездесущего Уэстерна. – Вечер чудесный. Может быть, пройдемся пешком?

– Что-то не хочется, – безразлично произнес Арбен. Он припомнил слова своего благодетеля Ньюмора о том, что больше всего следует опасаться открытого пространства, и прежние страхи вновь нахлынули на него.