- Когда я соберу завтрак, - ответила она. - Ты не обязан его дожидаться.

- Еще как обязан, - сказал я. - Мне надо с ним поговорить.

На этот раз она удостоила меня взгляда.

- О чем это?

- О затруднениях, - ответил я. - О той луже, в которую я сел.

- А что тут может поделать Арти?

- Не знаю, - сказал я, и это было правдой. Просто мне не пришло в голову, с кем бы ещё поговорить.

- Если речь о деньгах, то Арти на мели, можешь мне поверить, сообщила она.

- Не в деньгах дело. Мне просто нужно с ним посоветоваться.

Она подняла глаза от своей исчезающей яичницы и возобновила эти ш-шик, ш-шик, ш-шик. Потом на миг остановилась и спросила:

- Что случилось? Тебе нужен гинеколог?

- Господи, нет! Ничего подобного.

- Если дело не в деньгах и не в сексе, то я уж и не знаю, что сказать. Ты ведь не старьевщик?

- Я? Нет, только не я. - Эта идея удивила меня не меньше, чем мысль о том, что ко мне подослали двух наемных убийц для исполнения своих служебных обязанностей. Я - старьевщик? Я - угроза для организации?

- Да, я тоже так не думаю, - сказала девица. - У тебя слишком здоровый вид.

Это замечание можно было воспринять едва ли не как оскорбление, высказанное сухим деловым тоном в мгновения отдыха от пережевывания яичницы.

- Просто у меня возникли сложности, - сказал я. Сделав несколько глотков кофе, я сделал несколько шагов по комнате. Спал я полностью одетым и теперь чувствовал себя помятым и взопревшим, как человек, который спал полностью одетым. У меня было ощущение, будто я спал в автобусе, ехавшем по бездорожью.

- Извините, что темню, - сказал я, - но мне думается, что об этом деле лучше не распространяться.

Девица пожала плечами, прикончила яичницу и встала.

- Мне плевать, - сказала она.

Когда девушка пошла относить свою тарелку в раковину, я вспомнил, что располагаю сведениями, которыми вполне могу с нею поделиться.