– Бесят меня эти секретики! – крикнул Егор.

Вздрогнув, Тёма неохотно отвел глаза.

– Меня тоже, – осторожно сказал он. – А тебя почему?

– Таньке кошмары снятся, – объяснил Егор, – каждую ночь ноет, спать не дает.

– Про секретики ноет? – удивленно спросил Тёма. Егор кивнул. Лицо у него было несчастное и отчаянное.

– Не нравится мне это. Ревут, как дуры… – он зло пнул землю, и подброшенный осколок стекла со звоном ударился об ограду. Тёма шарахнулся, уворачиваясь от комьев земли, поспешно поднялся.

– Зря, – сказал он. – Красивый был… Как окошко.

– Вот именно! – Егор резко повернулся к нему и осекся, глядя через Тёмино плечо.

– Конечно, зря, – раздался сзади старческий голос.

Тёма судорожно спрятал сигарету за спиной и пихнул локтем Егора – тот и не думал скрывать, что курит.

Мальчишки и дед разглядывали друг друга, набычившись. От старика исходила слабая вонь – не понятный запашок больного тела, а искусственная свежесть химической лаборатории, от которой подташнивало и резало глаза. Темное пальто вблизи оказалось каким-то сизым, покрытым белесым налетом – и таким же налетом был покрыт шарф. Синевато-бледное лицо выглядело влажным и скользким. Выцветшие глаза с отвращением уставились на дымящую сигарету Егора. «Настучит же!» – мысленно крикнул Тёмка и снова пихнул приятеля локтем.

– Вы чего сюда лезете? – вдруг грубо спросил Егор, не обращая внимания на отчаянные сигналы друга. Старик молчал. Егор демонстративно затянулся табачным дымом, тяжело закашлялся.

– Да хоть укуритесь, мне все равно, – ухмыльнувшись, проскрипел дед. – Только вот секретики ломать не надо! Твоя сестренка старалась, а ты ломаешь. Нехорошо.

– А вам какое дело? – просипел Егор, все еще кашляя.

– Это же произведение искусства, целая вселенная под осколком бутылочного стекла! Настоящее окошко в другой мир. Правда, мальчик? – повернулся он к Теме. Тот на всякий случай кивнул. – А ты разрушил ее одним пинком, – снова обратился старик к Егору. – Надо исправить.