- К Мак-Кэрри?

- Конечно. Я третья. Потому и зашла сюда, чтобы договориться с попутчиками.

Друзья переглянулись, тайно обрадовавшись. Шпагин залпом выпил свой хайболл и подумал о том, что сейчас впервые понял, почему ему так нравились польские фильмы. Из-за их героинь. "Вы похожи на Беату Тышкевич, - хотелось сказать ему этой девушке, неприлично красивой для математика, наша поездка именно с вами - это праздник". Но вместо этого, откашлявшись, произнес тоном экзаменатора, принимающего зачет:

- Тогда у вас есть за что выпить. Общение с таким ученым, как Сайрус Мак-Кэрри, - это праздник для нас, неофитов.

Рослов хотел сострить, но не успел. От стойки бара к ним шел немолодой, лет пятидесяти, мужчина с проседью, почти незаметной на запыленных или выгоревших волосах, и с медно-красным загаром.

Он был в потертой кожаной куртке на "молниях" и походил не то на летчика в отставке, не то на гонщика, вышедшего в тираж. "Пьян, - подумал Рослов, - но держится. Опыт". Он шел твердо, не шатаясь, даже слишком твердо, как человек, научившийся преодолевать опьянение, а подойдя, спросил:

- А по-английски вы говорите?

- Допустим, - сказал Рослов. - А что вас интересует? Наша национальность?

- То, что вы русские, я догадался сразу. По знакомым словам: "выпьем", "братья", "праздник". - Он повторил их по-русски. - Я слышал их еще в дни встречи на Эльбе. Не пугайтесь, я не намерен отвлекать вас воспоминаниями о столь древних для вас временах. Вы люди ученые, бармен сказал мне об этом, да я и сам читаю газеты. Может быть, поэтому вы сумеете ответить мне на один мучительный для меня вопрос. - Он пошатнулся и оперся на спинку стоявшего рядом стула.

Янина заметила:

- Может быть, мы отложим вопрос и ответ на завтра?

- Я не настолько пьян, мисс, - усмехнулся незнакомец, - да и напоить меня трудно. Вы разрешите, я все-таки сяду - это будет удобнее и для меня и для вас. Мне надо знать: может ли мощное магнитное поле как-то воздействовать на психику человека?