И снова заплакала.

Она плакала и смотрела теперь на него, и он прочел по её глазам, что она мучительно ищет, выбирает, какой же ещё случай из своего прошлого рассказать ему, чтобы он, наконец, насытился этой проклятой правдой и перестал спрашивать.

- Слушай, - она вдруг взорвалась, - почему ты все время навязываешь мне свои принципы? Что это за чушь такая, что отдаваться надо только по любви?! Из какого дурацкого романа ты это вычитал? Ну а если просто хочется, и он мне нравится, и я ему тоже, и мы знаем, что видимся первый и последний раз, и никто никому ничего не должен? Был у меня такой парень в прошлом году на Юге. Ну и что?!! А сразу после Бори у меня был Олег. И не было там никакой любви, не было, а было только желание забыть Борю. Можешь ты это понять? Моралист-алиментщик! А после Олега...

- Не надо. Хватит.

- А после Олега меня любил Эдик.

- Не надо. Перестань. Сейчас ты начнешь врать. Я чувствую.

Дождь, будто бы прекратившийся на время, вновь начал расходиться, и блестящие мокрые листья тополя на большой ветви перед окном снова задрожали под ударами крупных капель.

- Светланка, но почему ты не говоришь мне всю правду, почему?

- Потому что я боюсь. Боюсь, что ты разлюбишь меня. Я ведь такая противная. Андрюшка! Ты не разлюбишь меня, Андрюшка?

- Глупенькая, ну что ты себе напридумывала! Ведь разлюбить, точно так же, как и полюбить, нельзя по какой-то конкретной причине. Это всегда происходит ни с того ни с сего. Я не могу тебя разлюбить, глупышка.

Но он хорошо видел, что она все равно боится, и говорил ещё и еще.

- Светланка, ну что мне какие-то прежние твои мужчины. Да наплевать мне на них!

"А ведь не наплевать, - подумал он, - ох, как не наплевать!" Он знал, как умеет думать о прежних мужчинах своей любимой! Он частенько предавался этому занятию, сладострастно расцарапывая душу, раздирая в кровь и обильно посыпая солью.

- Ну, были у тебя мужчины, - добавил он после паузы. - Ну и ладно. У кого же их не было? Ведь они были, их больше нет. Будем считать, что их нет совсем.