И тут же до него дошло.

Шура Бернадский был его школьным другом с шестого класса. Потом они вместе учились в институте, а потом, отработав по распределению три года на "ящике", Андрей устроился в НИИ, где работал Бернадский, именно Шура рекомендовал его своему завлабу.

"Так, значит, и ты, Брут..."

- Когда? - спросил он обессилено.

- Да сразу, как я пришла в институт. Два года назад.

- И долго вы с ним?..

- С ним - долго.

И Андрей понял, что именно Шура был у Светланки непосредственно перед ним. Он хотел спросить про последний раз, но не решился и спросил другое:

- У вас было серьезно?

- Серьезнее, чем со всеми остальными.

- Но ведь он женился.

- Ну и что?

- Как? И после тоже?

- И после тоже.

"Ну и свинья же этот Бернадский!" - подумал Андрей. Он вспомнил Зиночку, Шурину жену, симпатичную, простую, добродушную девчонку, и как они в вчетвером ходили в кафе отмечать Восьмое марта.

Дождь шумел ровно и тихо, словно исправный мотор. Теперь закурил Андрей. Ему вдруг подумалось, что не всегда хорошо знать правду. Наверное, не всегда. И все-таки ложь - это ещё хуже.

А потом он вдруг вспомнил казавшийся раньше чудовищно нелепым слух, дошедший до него от какой-то сволочи. Дескать, случайно ли Светланка со средним техническим образованием, не проработав в институте и года, получила вдруг инженерную ставку, ведь всем известно, какой любитель по женской части их начальник отдела Батюк, и беспринципностью своей он тоже славился, да и не первый уже такой случай - любая хорошенькая женщина в отделе знает, как себе зарплату прибавить.

И словно читая мысли Андрея, Светлана вдруг сказала:

- Да, я плохая, Андрюшка. Я очень плохая. Но что мне делать, раз я такой родилась. Просто я очень увлекающаяся, влюбчивая я. Просто влюбчивая.

И снова она заплакала.

И, бросив под дождь недокуренную сигарету, он спросил: