- Если они не заговорят. Жаль, я не догадался захватить с собой хотя бы Варотти. Это мой бывший боцман. Теперь он теньент и мечтает посадить в Фельпе короля.

- Очень разумно, - одобрил планы Уго барон. - Нужно быть очень дурным королем, чтобы быть хуже очень хорошего Совета, но мы не решили, кто объяснит пленным подробности передачи.

- Все равно. Вряд ли возникнут сложности.

Луитджи ошибся, сложности возникли, и какие!

- Я отказываюсь, - звенящим голосом объявил ценный фок Фельсенбург, - я перейду Хербсте только с моим адмиралом или вслед за ним.

- Руппи, - Кальдмеер казался очень уставшим, - перестань, не все ли равно…

- Нет! Это… это унизительно для вас, и я не дам никому ставить... ставить деньги выше… чести и доблести!

- Лейтенант, - в голосе Райнштайнера прорезалось нечто вроде укоризны, - вы нарушаете субординацию. Вы не можете обсуждать решение генерала.

- Я его не обсуждаю, - пошел на абордаж Руппи, - я ему не подчиняюсь.

- Это приказ, - бесцветным голосом напомнил Кальдмеер, - не следует начинать возвращение с нарушенного приказа, даже если он тебе неприятен.

- Если я нарушаю приказы, - уперся родич кесаря, - то делаю это осознано!

- Похвально, что вы усваиваете не только уроки фехтования, - Ойген очень пристально посмотрел на упрямого лейтенанта. - Я полагаю, господин фок Фельсенбург, что вы имеете значительный шанс встретить на родине шутников, которые спросят, чему вас научил плен. И вам следует показать, чему и насколько успешно.

- Приложу все усилия, - упрямец покраснел, но почему, Луитджи не понял. Кальдмеер, видимо, тоже. - Господин адмирал, вы можете… вы можете списать меня с флагмана, но я вас не оставлю. Господин командор, я требую, чтобы господин Кальдмеер перешел Хербсте первым!