- Это так? - повернулся Хутиэли к девушке. Она кивнула.
- Вы не передвигали тело?
- Нет! - вырвалось у Зайделя. Похоже, ему и в страшном сне не могло привидеться такое. Соня только головой покачала.
- Вы, я полагаю, старые знакомые, - продолжал инспектор, - и хороша знаете... знали Михельсона. У него были враги?
- Да! - неожиданно звонким голосом воскликнула Соня Аккерман. - Да! И ты, Габи, не станешь этого отрицать!
- Что ты хочешь сказать, Соня? - нахмурился Зайдель.
- Ты же не станет утверждать, что это я...
- Почему нет? - с вызовом сказала Соня. - Ты же его терпеть не мог! Он был талантливее тебя, и мы с ним встречались, а твои ухаживания я отвергла! И этого ты ему не простил!
- Послушай, Соня, - мягко сказал Зайдель. - Ты, конечно, не в себе, я тоже, но все-таки думай, что говоришь. Здесь полиция. Что они скажут?
- Ты боишься? Потому что тебе есть что скрывать!
Зайдель повернулся к инспектору, всем видом показывая, что пора бы полицейскому вмешаться и прекратить вздорные речи взбалмошной женщины.
- Продолжайте, продолжайте, - пробормотал Хутиэли.
- Вы действительно его терпеть не могли?
- Чепуха! - воскликнул Зайдель. - Если уж так пошел разговор, то все было наоборот! Мы с Ариком дружили несколько лет, а потом появилась Соня и все разрушила. У нее есть такая особенность - все разрушать вокруг себя.
- О чем ты говоришь? - вскинулась Соня.
- Помолчи, ты сама начала! Сначала ты флиртовала со мной, потом - с Ариком, а недавно начала встречаться с... ну, неважно... Арик жутко ревновал, грозился, что убьет обоих.
- А вы? - вставил Хугиэли. - Вам было все равно?
- Я давно понял, что Соня просто кокетка. Глупая кокетка!
- Как ты смеешь! - воскликнула актриса и сжала кулачки. Беркович быстро встал между ней и Зайделем.
- Вы лучше спросите у нее, где она была все утро! Я хотел за ней заехать и звонил домой, но мать сказала, что Соня давно ушла. А сотовый телефон был отключен, я так и не сумел до нее дозвониться. Приехал сюда, а она уже здесь, я догнал ее на дорожке. Спросите ее, когда она сюда приехала!