Виктор Петрович принял из рук красотки еще чарочку, и уже внимательнее присмотрелся к утренней гостье. Нет, не вчерашняя, но очень даже хороша курочка. Волосы шелковисты, густы, юбочка такая, что и фигурка спеленькая видна, и ножки ее прехорошенькие. И улыбалась полковнику весьма знакомым образом, глазками расчудесными постреливала. Виктор Петрович, посчитав то не плохим знамением, похлопал по кровати — садись, мол. Та села, непонятно, но весело затараторила. Тут уже полковник не спешил как давеча, все делал по порядку, не суетясь. Курочка догадливо подсобляла.

Самозабвенно лапал полковник теплое бабье тело. Под руками было упруго, но податливо. Курочка, головку откинув, кудри по подушкам разметав, ласково постанывала, обнажив за пухлыми губками ровненький ряд белых зубиков.

— Ну, моя прелесть. Моя курочка!

Прелестная курочка была подвижна и старательна, но Приходько явно превосходил ее опытом более зрелой цивилизации. Впрочем делился он им, этим опытом, привесьма охотно. И посеваемые им зерна доброго, вечного упали в благодарную ниву.

А после, надевая форму, внезапно вспомнил полковник с какой миссией сюда направлен, для какой цели. Вздохнул недовольно, но офицерская выучка взяла свое, потому еще взяв на грудь стопочку, потянулся к десантному ранцу, извлек оттуда лист бумаги, карандаш, еще принял для стройности мыслей и начал писать:

"Его высокопревосходительству генералу М. Зиберовичу.

Лично. Секретно. Рапорт.

Настоящим имею честь докладывать Вашему высокопревосходительству, что благополучно высадился в назначенном районе. Проник в доверие к командованию местного гарнизона. Провел ряд первых половых (вычеркнуто) контактов. В результате сношения с отдельными представителями населения установил следующее:

1) Народ здесь дикий, по-русски говорить не умеют. На тарабарском языке гундосят, немцы, одно слово.

2) А с дугой стороны поглядеть — так даже весьма разумный народ. Самогон гонят знатный и закусывать полюбляют.