На сей раз можно было разглядеть, что глаза Кериса излучали настоящую ненависть.

— Ведь он и так во всем признался и был осужден императором, инквизиторами и Советом Кудесников. Для чего это нужно просто ограничивать его силу, а не попросту прикончить? Или кто-то вдруг решил, что Совет Кудесников неправомочен решать такие дела?

— Керис, но ты же послушник при совете, то есть их ходячее оружие,

— холодно отозвалась Герда, — а меч обычно не спрашивает руку, почему она рубит того, а не другого.

— Но Солтерис был еще моим дедом, будьте вы все прокляты, — прохрипел в бешенстве он.

— Керис, — откуда-то из темного прохода появилась фигура госпожи Розамунд. Именно под руководством этой женщины был схвачен Антриг, — если ты стал послушником, то не позволяй себе слишком многого. С этого момента у тебя больше нет деда, так т знай. Тебя не должно также касаться, кто из членов Совета и почему отдал тот или иной приказ относительно Антрига. Ты исполняй свои обязанности.

Антриг спрятал лицо в ладони, словно это могло помочь ему скрыться от своих мучителей. Джоанна видела, как два раза его пальцы инстинктивно пытались сорвать ошейник, что было, конечно же, невозможно. Чародей дрожал всем телом, и Джоанне казалось, что он плачет.

Тем временем пламя в очаге погасло, и яркие угли рдели в темноте. Кузнец и подмастерье ушли, их услуги больше тут были не нужны. Герда в последний раз бросила взгляд на узника и вышла, сопровождаемая одетыми в черное послушниками. Керис же продолжал стоять на прежнем месте, глаза его горели какой-то сумасшедшей злобой.

Наконец внук архимага решительно направился к распростертому на полу Антригу.

Виндроуз лежал, не издавая ни звука. Только по тому, что его тело продолжало судорожно вздрагивать, можно было понять, что он скорее жив, чем мертв. Его черная роба была во многих местах разорвана, и Джоанна видела, что чародей страшно исхудал, вот уж действительно кожа да кости.