Рядом с изящной перламутровой пудреницей валялся тюбик с губной помадой. На краю стола стояла большая колба с черной жидкостью.

Никитин коснулся пальцем кнопки связи с компьютером. На экране дисплея появилось поле желтых, как на картине в кают-компании, одуванчиков. По полю бежали юноша и девушка в белом платье. Небо над желтым полем было синим-синим, и по нему, задевая пушистыми краями за нависшую над далекой речкой радугу, плыли облака. Экран приблизил бегущих, дал крупным планом лицо девушки. Ее левую щеку закрывала прядь льняных волос, губы улыбались.

Затем экран снова показал поле. Юноша взял девушку за руку, и они остановились.

- Я люблю тебя, Рита... - прозвучал мужской голос.

- Ты сошел с ума, - ответила девушка.

- Разве я могу сойти с ума? - с горечью возразил он.

Она рассмеялась.

- Можешь, Гена, можешь, можешь...

- А мне нравится с тобой болтать. По душам тут можно поговорить только с тобой. Они все слишком замкнулись в себе и своих бесконечных опытах.

- Все ученые - фанатики.

- Я тоже?

- Ты художник.

- Я еще и художник... Биолог и художник, специалист по моделированию... неизвестно чего, - девушка опять рассмеялась. - Специалист, название которому еще не придумали.

- Я часто смотрю на одну твою картину...

- Одуванчики?

- Она называется "Счастье". По-твоему, оно такое? Таким ты представляешь себе счастье?

- Да, мне оно таким видится. Знаешь, я мечтаю, что однажды проснусь и увижу за окном синее небо, белые облака и такое же поле желтых одуванчиков, вместо этой противной голой равнины и бездушных черных скал. Я открою окно и выпрыгну наружу, зажмурю глаза, постою так минуту-другую, вдохну аромат цветов, потом побегу, побегу...