
А дядя Коля вздохнул, будто решаясь на что-то, и ответил:
— Правильно. Лучше синица в руках, чем… э-э… Змей Горыныч в небе… Мы и сами справимся.
И, прежде чем Игорь сообразил, что у того на уме, дядя Коля с размаху грохнул оранжевую каску об асфальт. Каска треснула, развалилась на части, и обломки, упав на горячий асфальт, стали словно бы таять, делаясь все более прозрачными, пока вовсе не исчезли.
— Ты что наделал, придурок! — воскликнул Игорь. Увидел, что Балваныч уже взвешивал в руке увесистый булыжник, метя в автомат с живой и мертвой водой, и понял — осталось только "по-плохому". Выхватил из кармана пистолет и крикнул: — Только попробуй!
— Дяденька, дай пистолетиком поиграться, — вдруг резко потянул Игоря за рукав вновь будто из воздуха взявшийся цыганенок.
И так внезапно он появился, так неожиданно дернул Игоря за рукав, что рука у того в дрогнула, и пистолет ушел вниз и вбок. Пальцы, дернувшись, будто боясь упустить, крепко сжали рукоять — и на миг сомкнулись на курке… Раздался хлопок, по указанию Раиса Ильдаровича охранник набросился на Игоря, чу-датчик, грохнувшись на землю, загудел еще громче… а маленький цыганенок рухнул на горячий асфальт.
— Ты это, малец, прям секундочку погоди, — бросился Балваныч к автомату с газировкой и яростно зашарил по карманам. — Сейчас, только копейку найду, выпьешь газировочки — и все как рукой снимет, — шептал он побелевшими губами.
— Не надо… Все равно не поможет, — тихо отозвался мальчишка, глядя на Балваныча снизу вверх яркими темными глазами.
— Как это не поможет — всем людям помогает.
— Вот именно — людям, — еще тише отозвался цыганенок, улыбнулся и вдруг стал делаться все более и более прозрачным, пока не растворился в нагретом воздухе.
— Вот те на, — просипел потерявший от изумления голос Балваныч — это сколько же чудес в Приволжск успело просочиться! Потом тряхнул головой, приходя в себя, медленно подобрал брошенный в суете булыжник, покосился на громко вопящий чу-датчик, вздохнул: — Жалко, внучку Анны Кузьминишны не успею водички снести, — и запустил булыжником прямо в нишу автомата, где торчали два носика и стоял граненый стакан.
