Булыжник с грохотом ударил прямо по стакану, осколки которого исчезли, не долетев до земли; сам же автомат заурчал, будто собираясь разродиться порцией газировки, и как-бы схлопнулся в воздухе. Раз — и нет.

— Вот и Приволжск наш, наверное, так же бы… — крестясь, пробормотал дядя Коля.

Тем временем Сенька с сожалением вертел кастет в руках. С ним он чувствовал себя защищенным от Фитиля и его дружков; избавляться от кастета ужас как не хотелось.

— Надо, Сеня, надо, — положил ему руку на плечо Раис Ильдарович.

— Знаю, — вздохнул тот.

Только ведь металлический кастет не разобьешь об землю и не расколешь булыжником… Сенька зажмурился, решаясь… и вздрогнул от неожиданности — прямо перед ним появился крупный мохнатый волк. Зверь грустно посмотрел на Сеньку ярко-зелеными глазами, развернулся и потрусил прочь, не касаясь лапами заплеванного асфальта. Сенька смотрел ему вслед до тех пор, пока волк не исчез… А потом открыл открыл глаза и разжал руку. В ладони лежал разломленный пополам кастет — и таял, таял… пока не исчез без следа.

И Балваныч с дядей Колей, и Сенька, и Раис Ильдарович ожидали чего-то… Ожидали чего-то. Раската грома, яркой вспышки, сотрясения земли. Но не случилось ровным счетом ничего.

— Всё, что ли? — немного разочарованно спросил Балваныч неизвестно у кого.

— Похоже на то, — отозвался хозяин "Парадиза".

— Жалко, — оборонил Сенька, безуспешно попытался отряхнуть заляпанные штаны и подобрал вывалянный в пыли бархатный футляр с медалями.

— Чего тебе жалко? — спросил Балваныч, перебирая в ладони бесполезные советские монетки.

— Ну, что чудес больше не будет…