По устоявшемуся обычаю они всегда проходили к причалам, и разглядывали корабли. Отсюда навсегда ушла Беатрис, в новые земли, которые так далеко… Но это случилось больше полужизни назад, и горечь сменилась печалью. Отсюда стал все чаще уходить Ричард, исчезая на месяцы, потом на годы. И это было хуже, потому что каждый день он мог появиться на пороге — грузный и краснолицый, так не похожий на Нэя, — вываливая на стол ненужные подарки, начиная что-то сбивчиво рассказывать, обнимая родителей по очереди, кружась по комнате, наполняя ее собой… А мог не появиться.

— Ты молчишь про Кинли, — констатировала Мадж. — Напрашиваются неутешительные выводы.

У них не было привычки что-то утаивать друг от друга, и, осторожно подбирая слова, Нэй начал рассказывать. Маджента держала его под руку. По мере того, как он излагал факты, соображения, какие-то ненужные ободряющие фразы, ее ладонь, обычно невесомо касающаяся его рукава, все тяжелела и тяжелела.

Он боялся ее реакции, но реакция — как это случалось почти всегда последние восемьдесят лет, оказалась неожиданной. Маджента остановилась, и, кивнув на первую попавшуюся забегаловку, спросила:

— Зайдем? Я очень хочу бутерброд.

— Здесь? Но искусственное мясо и зерновые…

Мадж повернулась к нему и погладила его кончиками пальцев от виска к подбородку.

— Милый! Теперь нам нужно будет договариваться с Эмилем, чтобы он тайком закупал для меня клонированную пищу. А повара придется подкупать отдельно — хотя ему будет трудно поступиться принципами! — и, решительно задрав подбородок, она первой вошла в кафе.

Несмотря на явную дешевизну интерьера, внутри было довольно приятно. Невысокие темного дерева столики, масляные факелы на каменных стенах, сводчатый потолок, витраж с конными рыцарями — когда Мадж еще работала в архитектурном бюро, она такие называла «камелотчиной», тележное колесо вместо люстры…