Надеясь хоть как-то отвлечь ее, Нэй протащил ее на дальний пирс, где швартовались немногочисленные пассажирские корабли.

— Смотри, видишь, в самом конце!..

Мадж недоверчиво прищурилась:

— А это точно гетское судно?

На фоне холеных океанских яхт, претенциозных теплоходов и парусников, застывшее у дальнего причала судно напоминало корабль-призрак. Темные борта казались сделанными из настоящего дерева. Не просто плохо, а вручную пригнанные друг к другу доски были изъедены временем и источены морской водой. Потрепанная, местами сгнившая парусина навевала мысли о натуральных тканях. Не шхуна, не галеон, не когг — Нэй не смог бы определить класс судна. Что-то среднее по размерам и формам, круглобокое, двухмачтовое и очень старое. Просто судно. Имя отсутствовало как на носу, так и на корме.

Они подошли ближе. Часть борта корабля была откинута вместо трапа на манер подвесного моста — Нэй только однажды видел подобную конструкцию.

— Это такой же корабль, как был в бухте? Когда мы ездили на Пол-Водопада? — спросила Маджента так, будто речь шла о прошлой неделе или месяце.

— Помнишь, мы подплыли к нему, и я забрался наверх по якорной цепи, а тебе вот так же открыл трап?

— Молодой, глупый и самонадеянный мальчишка Солбери, — подтвердила Мадж. — Если бы на том летучем голландце оказалась хоть одна живая душа…

— Зайдем? — спросил он.

Маджента должна была урезонить мужа, тактично объяснив ему, что одно дело — в восемнадцать лет из баловства и хвастовства перед девушкой забраться на борт непонятного одинокого корабля, неизвестно зачем бросившего якорь в одной из диких бухточек Меловых фьордов, и совсем другое — почтенной супружеской паре прямо с городского причала подняться без приглашения на борт пассажирского транспорта чужеземной державы.