Промир усмехнулся и покачал головой.

— На поиски рая нужно отправляться с чистым сердцем и легким кошельком. Так что пусть оно останется этой достойной женщине на память о нас с тобой.

— Я не знаю, что такое рай. Но мир, про который мне рассказывала сестра, мы обязательно найдем.

— Конечно, найдем. А теперь возьми меня за руку и крепко-крепко зажмурься.

Он свистнул, но Гоа и сам давно уже прижался к правой ноге хозяина…

Эти сны приходили к нему с регулярной настойчивостью. Они были неприятны, но с ними ничего нельзя было поделать. И он смирился с их появлением, с их присутствием в своем сознании в ночную пору. В этих странных сновидениях не было света и цвета, но были звуки и запахи. И еще — полная неподвижность и гнетущее ощущение абсолютной беспомощности.

— Анечка, закрой, будь добра, форточку. Думаю, палата достаточно проветрилась.

— Конечно, Анатолий Семенович.

— Если что, я буду во второй операционной.

— Хорошо.

Запахи… Неживые, резкие, щекочущие ноздри, раздражающие мозг.

Как же долго тянутся эти сны, как они тягостны и статичны. Они не ранят, но выматывают и гнетут. И еще отчего-то пугают…

Изумрудный мир

— Мне здесь не нравится!

Наки презрительно дернула верхней губой — обычная ее гримаска недовольства или раздражения.

Вот уже месяц они шли вместе, и Дийк успел привыкнуть и достаточно хорошо изучить свою спутницу. Что не мешало ему, впрочем, с завидной периодичностью (раза два-три в день) проклинать собственное мягкосердечие, побудившее взять девочку с собой.

— Кажется, ты начинаешь наглеть, малышка. Прежде ты смотрела на все большими восторженными глазами, а теперь — пресыщенными. Раньше радовалась куску хлеба и худой крыше над головой, теперь же злишься, хотя мы попали в вполне приличное место, где можно поесть, поспать и развлечься.