Дийк думал, что она будет непрерывно болтать, как все дети, но Наки молчала. Он ожидал нытья, но девочка лишь тихонько сопела, проваливаясь в очередной сугроб почти по шею. Он не выдержал сам и понес ее на спине, поверх рюкзака. Наки не возражала и, кажется, даже задремала, уткнувшись носом ему в макушку. Она казалась невесомой с виду, но только не огромный тулуп — и он быстро выдохся. Рюкзак немилосердно натирал плечи, ноги было все тяжелее вытаскивать из рассыпчатого снежного месива. Поэтому, заметив расщелину между двумя огромными валунами, Дийк устремился туда.

Здесь почти не поддувал ветер, и было гораздо теплее, чем на открытом месте. Дийк сгрузил с себя девочку и уложил на свою крутку. Сам завернулся в одеяло (это была одна из тех редких вещей, что он всегда таскал за спиной и любил трепетно и нежно — за теплоту, пушистость и малую промокаемость). Под боком присторился Гоа — идеальная грелка и защитник в одном лице. Рыш тихо и мелодично посвистывал, как делал всегда, перед тем как заснуть.

— А ты серый…

Дийк уже почти отключился, и голос девочки неприятно прорезал слух и сознание.

— О чем ты? — Он приоткрыл слипающиеся веки.

Наки сидела, сжавшись в комочек под своим тулупом, и не отрывала от него пристальных дымчатых глаз.

— Я замерзла. Хотела перебраться к тебе поближе и поняла, что ты серый. И испугалась. У тебя волосы стального цвета, и глаза тоже. А еще твой зверь — он так странно выглядит, я таких ни разy не встречала.

Дийк вздохнул, покорно и коротко, и отвернул край одеяла, освобождая место рядом с собой.

— Я не причиню тебе вреда. Если б хотел это сделать, не тащил бы на себе так долго. Грейся — ни я, ни мой зверь тебя не съедим. Он меня слушается и вообще — маленькими девочками не питается.

— А откуда он у тебя? — Наки не заставила себя долго упрашивать и свернулась клубочком под его правым локтем, изогнув шею, чтобы по-прежнему пожирать его настойчивыми глазми цвета предгрозовых туч.