— Я нашел его очень далеко отсюда. Не в вашем мире, в другом — если ты понимаешь, о чем я. У него убили мать, когда он был совсем крошечным котенком… или все же щенком? — Дийк с сомнением покосился на лохматую голову, уткнувшуюся ему подмышку. Свист потихоньку перетекал в сопение, тяжелые, томно раскинувшиеся лапы подрагивали. Рыш, как и все его собратья, казался гибридом пса и кота, или, учитывая размеры — волка и снежного барса. — Ну, не важно. Важно, что он был крохотный и я не мог оставить его умирать от голода.

— Бедненький… — Девочка запустила пятерню в густую — с ладонь толщиной, шерсть на загривке зверя, и он довольно заурчал сквозь сон, не открывая глаз. — Свистит он здорово, я так не умею… А по характеру он кто: кот или пес?

Дийк улыбнулся про себя: оказывается, в этом мире тоже есть кошки и псы. А он и не знал. Не успел заметить, странствуя по заснеженному безлюдью.

— Должно быть, пес. Если ты имеешь в виду верность. Но с немалой долей кошачьего упрямства и любви к свободе.

— А ты хороший! — неожиданно заключила девочка. — Хоть и серый. Мне с тобой стало спокойно: теперь я знаю, что ты сможешь меня защитить. Тем более, на пару с таким зверюгой… А еще я знаю, кто ты. Ты такой же, как моя сестра.

— Какая сестра?

Но Наки не ответила. Прождав с минуту, Дийк повернулся к ней и понял, что она крепко спит.

Сам себя он называл «промиром» — Проходящим Миры. Ни разу ему не встретился человек той же породы, из чего Дийк заключил, что подобные люди рождаются редко — раз в столетие, а то и тысячелетие. Своей родины он не помнил, как не помнил и того времени, когда где-то и с кем-то жил, в определенном месте. Самое первое воспоминание — он лежит навзничь на чем-то горячем и шершавом, вроде свежеуложенного асфальта. Перед глазами — ночной небесный свод с мириадами звезд, но отчего-то он не может найти ни одного знакомого созвездия…