– Допиши: "...ежели царевне люб будет."
– Так-то, батюшка, - задрала Катерина царственный нос и гордо в свою опочивальню удалилась.
Про тот царев указ ничего не зная, выходил Гришка, волхвов внук, на Яхонтовые луга, посередке становился да окрест оглядывался. Что за диво: посреди лугов привольных черный выжженый круг. Да такой ровный, словно плотник Макар циркулем провел. Подошел Гришка поближе, приклонился к земле. Вот те на: не огонь тут лютовал, а будто вся трава поиссохла, почернела и в прах обратилась. Достал он посошок-живинку, коснулся травы. Ан нет, как была труха, так трухой и осталась. Видать, не просто гиблое место, а заклятье какое на луга наложено.
Солнце высоко, до вечера далеко; луга пустые, травы густые, а Чудища-Змеища все не видать. Притомился добрый молодец, уселся посреди луга, достал полотенце, разложил на нем хлеба краюшку да молока крынку и только перекусить собрался, как раздался гром великий, потемнело небо синее и упало прямо перед ним Чудище-Змеище. Все как сказывали: и огромное, и могучее, и зеленое, и вонючее. Правда, положим, не с три терема, но с избу здоровую будет. Не испугался Григорий, поднялся, подбоченился и такими словами к Змею обращался:
– Ах ты, чудо-юдо поганое. Ты почто наши луга топчешь, наших коровушек сжираешь, наших баб да мужиков пугаешь?
Тут чудище странно на него покосилось и ответило плаксиво:
– Пошто, пошто... Все только и могут, что браниться! А нет, чтобы поинтересоваться, какие у меня беды-невзгоды. Считают нас такими бестолковыми, будто мы сами голову под богатырский меч суем. Как будто у нас без ваших лугов места не хватает, сдались нам ваши коровы!
Гришка даже опешил.
– А что стряслось-то с тобой?
Змеище уселось в траву, подобрав ноги и сложив крылья. И вздохнуло так, что с Гришкиной головы шапка слетела.
– Беда со мной стряслась, добрый молодец. Насмеялся надо мною маг один - Аким-чародей из Болотных Камышей, сковал он цепь из лунного света, из болотной воды да из дыма пожарища. Той цепью навеки приковал он меня к вашим Яхонтовым лугам, к самой середке. А скрепил те оковы печатью тайною - звездой падучей.