– Тебя как зовут-то, добрый молодец?

– Григорием.

– Ты, Гриш, колдун али чародей?

– Волхва я внук. И сам волхвую помаленьку.

– Может, сообразишь, чем Акимов заговор снять?

– Не обессудь, Змей, я не так силен в волховстве. Я и про деревню-то такую, Болотные Камыши, только от тебя и услышал. Надо бы чародея того найти, да с него и ответ требовать.

– Где тот чародей - и мне неведомо. Я и имя-то его знаю потому только, что он сам мне силой своей похвалялся. Зато знаю я, что за Лысым болотом на краю Собачьей пустоши Баба-Яга живет.

– На что нам она?

– Так она ж тоже колдунья. Глядишь, и присоветует что.

– А не присоветует, так съест!

– Ну... может и съесть, конечно...

Помолчали. Подумали.

– А что, змей, черный круг на лугу - твоя работа?

– Нет, Гриша, это все проклятье мое. От Акимового волшебства трава сохнет и земля умирает. Когда он меня к этим лугам приковал, проплешина с подкову была, а теперь глянь-ка, терем выстроить можно.

Тут на краю луга из-за овражка показался богатырь верхом на богатырском коне. Был он молод, косая сажень в плечах, русые кудри прикрыты шеломом, кольчуга самоцветами изукрашена, а меч в руке, сразу видно, не простой - богатырский. Увидал богатырь Чудище-Змеище, в траве лежащее, встрепенулся, меч поднял и поскакал на бой. Змеище не оплошало, скоро с земли подымалось, крылья распускало и в воздух взлетало. Сшиб Змей богатыря с коня, тому и меч не помог. Наступило чудище богатырю на грудь когтистой лапой, придавить не придавило, но и вырваться не дает.

– Ах ты, чудо-юдо поганое, на богатырей яснолесских покушаться!

– Видал? И этот туда же, - обиженно сказал Змей Гришке. - Что с ним делать будем?

– Отпустим.

– Отпустим? Ладно, отпустим. Но меч отберем покуда, чтоб неповадно было очертя голову оружием махать.

Освобожденный богатырь только глазами голубыми лупал, на Змея да на Григория глядючи.