– Ты, батюшка, кто таков? - спросил его Гришка.

– Никита-богатырь я. Из Синеречья.

– А чего в бой рвешься? Славы ищешь али просто с дурной головы?

– Так царь Берендей же указ издал, чтоб всем богатырям яснолесским с Чудищем-Змеищем биться. А кто того чудища побьет, мужем царевны Катерины станет.

Переглянулись Григорий со Змеем.

– Вот те на, - молвил волхвов внук. - А деду моему царь обещал месяц на то, чтобы мы тебя от лугов наших Яхонтовых отвадили без кровопролития. Вот оно, слово-то царское!

Никита взглядывал то на Гришку, то на чудище.

– А ты, мужик, заодно что ли с вражиной?

Змеище приподнял богатыря за шкирку над землей и внушительно молвил:

– Он тебе, богатырь, не мужик, а волхв Григорий. А заодно со мной потому, как я самая что ни на есть несчастная жертва злого колдовства. А ты, не разобравшись толком, сразу биться рвешься.

Никита недоверчиво покосился на Змея.

– Еще скажи, ты не сам войной на Яснолесье собирался.

– Вот ведь чушь какая. Ну на кой мне ваше Яснолесье сдалось?

– И царя с боярами в полон не ты увести хотел?

– А на что они мне в полоне-то, бояре твои? Ни навару с них, ни толку.

– А царевну Катерину в жены не ты что-ли взять хотел?

Чудище неожиданно выпустило богатыря так, что он плюхнулся на четвереньки, и замахало всеми лапами и крыльями, подняв ветер. Только погодя догадался Григорий, что скрежет, из пасти Змея доносящийся, это его смех.

– Ой, уморил, богатырь! Царевну - в жены! Мне - такому большому, крылатому. Такая маленькая, вредная, спесивая. Да она и еду сготовить-то, небось, не умеет.

Никита и сам недоверчиво захихикал. Только Гришка обеспокоился.

– Ты, Змей, погоди радоваться. Вот сейчас как наедет тьма ратников с мечами да копьями. А за ними тьма лучников. А следом мужики с дубьем. И куда ты, Змей, денешься?

Чудище вмиг успокоилось.