– Ты куда, пострел, опять мой посох задевал? А ну, сказывай!

– Да здесь он, посох твой, что ему сделается. Ай, ухо-то отпусти!

– А почто он в земле весь? Опять на елке яблоки растил, а?

– Не на елке яблоки, а муравьев плясать учил...

Волхв отпустил, наконец, многострадальное гришкино ухо.

– Ишь ты, муравьев плясать... А ведомо ли тебе, вьюноша, что в посохе этом сила великая?

– Ну, ведомо... - насупился тот, глядя в сторону.

– А ведомо ли тебе, Григорий, что силу эту можешь ты применить не только во благо, но и во вред. Али напрасно я тебя учил? Али не тому чему-нибудь?

– Тому... - тяжко вздохнул Гришка.

– То-то же. Значится так, Григорий. Я - к царю на совещанию, а ты морковь прополи да рыбы налови. Да соседка Варвара просила на козу ейную глянуть: травы не ест, воды не пьет, все лежит и блеет жалобно.

– Да где ж мне успеть-то?

– Григорий, - опять повысил голос статный волхв. - На что тебе знания тайные дадены? Чтоб девок охмурять али муравьев плясать учить? Аль чтоб хворобу лечить да землю свою родную беречь?

– Чтоб лечить да беречь, - тяжело вздохнул тот.

– То-то же. А я как ворочусь, покажу тебе пару новых наговоров про огонь да про воду.

Гришка мигом повеселел:

– А расскажешь потом, что у царя-то деется?

– Расскажу... Ишь, пострел, вырос уж - головой притолоку задеваешь, а балуешься как мальчишка.

– Да ладно тебе, деда. Ворочайся к ужину.

Явился волхв пред царевы очи. Рассказал ему царь Берендей про беды да заботы свои государственные: про водяного да про Чудище-змеище.

– Вот так-то, волхв. Что скажешь на это?

Пытлив взор царя, в самую душу заглядывает. Вздохнул тяжко волхв, бороду огладил, руки на посохе сложил:

– Что сказать тебе, царь? Хочешь ты Чудище-Змеище силой победить, голову ему отрубить? Али хочешь ты того Змея от земли своей отвадить?