А Фрэнсис Кларк был поистине страшен. Одни громовые раскаты его голоса, казалось, крушили все вокруг. А когда его необъятная фигура хоть на шаг приближалась к кому-нибудь из группы, этот человек на глазах уменьшался, сжимался, втягивая голову в плечи.

Он бушевал двадцать пять минут.

- Он всегда такой? - шепотом спросил Ли.

- Нет, - все-таки старик слишком любил поболтать. - Обычно он ничего. у него, наверное, неприятности в семье. Скорее всего, Лилиан опять загуляла.

- Жена? - совершенно равнодушно осведомился журналист.

- Какая там у него жена... Дочка, шестнадцать лет. Знаешь ведь, какие они непутевые, эти дети знаменитостей... Особенно бывших.

Режиссер шумно перевел тяжелое дыхание.

- Сегодня ты эту сцену не проведешь, и пытаться не стоит. Где, черт возьми... раньше, чем через час, она все равно не заявится. Снимаем эпизод на обочине. Все готовы? Мотор!

* * *

Он присел на пыльную обочину. Нет, не присел - просто подкосились ноги, и он ощутил себя уже сидящим в душной теплой пыли. Вот и все.

За. двадцать четыре часа он лишился власти, богатства, поклонения, куска хлеба и крыши над головой, он несколько раз повторял про себя эти слова - но они ничего не значили. Ничто в целом мире не имело значения кроме её смерти.

Как она могла это сделать? Она, такая юная, прелестная, так любившая жизнь... Совсем ещё девочка... нет, только не это! Если бы он не назвал её тогда девчонкой, если бы не крикнул, что намерен сам решить её судьбу, если бы не хлопнул дверью, словно поставил королевскую подпись под эдиктом... Если бы не сделал вид, что существует в мире что-то дороже её жизни и счастья...

Тот мальчик застрелился на следующий день... Он так ни разу в не поговорил с ним. А им было бы о чем поговорить. Им, боготворившим её одну...