- Как мы все это потащим? - сказал я, со страхом озирая шкафы.
Однако Эдик успокоил меня. Оказывается, у него уже был почти готов портативный вариант, менее мощный, но достаточный, как Эдик надеялся, для наших целей. "Там я его допаяю и отлажу", - сказал он, пряча в карман плоскую металлическую коробочку.
Когда мы вновь вернулись на лестничную площадку, Модест Матвеевич заканчивал свою речь.
- ...это мы тоже прекратим, - утверждал он несколько осипшим голосом, - потому что, во-первых, лифт бережет наше здоровье. Это первое. И бережет рабочее время. Лифт денег стоит, и курить в нем мы категорически не позволим... Кто здесь добровольцы? - спросил он, неожиданно поворачиваясь к толпе.
Несколько голосов тотчас откликнулись, но Модест Матвеевич эти кандидатуры отвел. "Молоды еще в лифтах ездить, - объявил он, - это вам не спектроскоп". Мы с Эдиком молча протиснулись в первый ряд.
- Нам на семьдесят шестой, - негромко сказал Эдик.
Воцарилась почтительная тишина. Модест Матвеевич с огромным сомнением оглядел нас с ног до головы.
- Жидковаты, - пробормотал он раздумчиво, - зеленоваты еще... Курите? - спросил он.
- Нет, - ответил Эдик.
- Изредка, - сказал я.
Из толпы на Модеста Матвеевича набежал домовой Тихон и что-то прошептал ему на ухо. Модест Матвеевич поджал губы и надулся.
- Это мы еще проверим, - сказал он недовольно и добыл из кармана свою записную книжку. - За каким делом вы отправляетесь, Амперян? - спросил он недовольно.