«Для чего он все это снимает? Нравится ему, что ли, на это смотреть?» – такая была первая мысль главного конструктора, которую сразу же вытеснила вторая: «Зачем они это сделали? Ведь глупо же с любой точки зрения!» И сразу за ней третья: «Но ведь я же не для этого сделал автомат!»

«А для чего?» – спросил сам себя главный конструктор и не нашел на этот вопрос прямого и однозначного ответа. Он погасил недокуренную сигарету об подоконник, вернулся к столу и посмотрел на фотографии, как будто за это время на них могло что-то измениться, но на них, конечно, все было по-прежнему. Посмотрел на часы – была уже четверть пятого, давно пора начинать совещание.

А в приемной в это время начальники подразделений ОКБ, приглашенные на совещание, и с ними вместе секретарша с референтом гадали, что произошло с главным, который всегда отличался пунктуальностью. Вдруг заработало переговорное устройство – главный вызывал секретаршу к себе. Она зашла в кабинет, через минуту вышла, морщась от табачного дыма, и объявила: все свободны, совещание переносится на завтра на 9 утра.

Дома главный конструктор всю ночь ходил по комнатам, курил и спрашивал себя: «Для чего я это сделал?» – и сам себе отвечал: «Для чего, для чего! Чтобы было что кушать! Работа у меня такая.» – «Значит, я ничем не лучше какого-нибудь аборигена с людоедских островов. Ему, чтобы покушать, тоже надо кого-то убить.» – «Зачем так передергивать? Я никого не собирался убивать.» – «Правильно, я не собирался. Заказчики мои собирались, которым я оружие делаю. Не собирались бы – не заказывали бы оружие.» – «Не для убийства его заказывают, а для защиты своей страны.» – «Ну да! Особенно наш император…» – И так он спорил сам с собой, а истина все не рождалась, потому что с помощью формальной логики можно оправдать все, что угодно, хоть людоедство.

Утром он приехал в ОКБ, прошел к себе в кабинет через приемную мимо собиравшихся уже участников перенесенного совещания, и в кабинете ему вдруг сделалась до такой степени противна его работа, что он снова вызвал к себе секретаршу. Та зашла, через полминуты вышла в приемную и объявила: все свободны, совещание переносится на неопределенный срок. Участники несостоявшегося совещания разошлись, остались только секретарша и референт. Минут через десять главный конструктор вышел из кабинета, отпустил и их, и сам тоже в неурочное время, без охраны, пешком домой пошел.