Он шел по улицам, по которым привык ездить рысью в персональной карете, и вдруг заметил ворота, а за ними в глубине, за деревьями небольшую церковь, которую он раньше не замечал; да много ли разглядишь из мчащейся кареты? Главный конструктор зашел в ворота, поднялся на крыльцо и заглянул внутрь. В церкви никого не было: служба или давно кончилась, или еще не начиналась, – только старенький попик зачем-то поправлял свечки у икон. Обернувшись на скрип двери, он с минуту смотрел на главного конструктора, подслеповато щурясь, затем сказал:

– Вот так встреча! Не зря, видать, Господь меня надоумил зайти сюда в неурочный час. Здравствуй, мастер!

– Здравствуйте, святой отец, – ответил главный конструктор.

– Я, однако, слышал, что ты неверующий, – продолжал священник. – Что же привело тебя сюда?

– Это так, святой отец, не верю я ни в бога, ни в черта, ни в бессмертие души, но о спасении последней забочусь; потому и пришел сюда, что никакое другое ведомство, кроме вашего, душой не занимается.

– Что же, рассказывай, что у тебя на душе, – сказал священник и приготовился слушать.

Главный конструктор рассказал ему все, начиная со встречи с царем у стены и кончая вчерашними фотографиями, и в конце говорит:

– И выходит, святой отец, что из-за моей глупости и бахвальства (захотелось самому царю помочь!) такая масса народа погибла. Я и думаю сейчас: а если бы я и вправду отнес автомат на базар и продал бы его какому-нибудь разбойнику? Он бы грабил себе потихоньку купцов на большой дороге, и не случились бы все эти зверства.