А мушкетеры уже вот-вот на выстрел подойдут, да только новые самопалы подальше их мушкетов стреляли. Скомандовали отцы-командиры, стрельцы подняли свои самопалы, враз прицелились и враз курки спустили. Три секунды над полем такой грохот стоял, что воздух затрясся и не видно стало, что творится. А когда грохот стих и воздух успокоился, увидали все, что половина мушкетеров да гренадеров пластом лежит, а из оставшихся то один упадет, то другой: кто со страху, а кого и пулей зацепило, только не сразу свалился. И уж наступать никто не пытается.

Как увидел король, что с его пехотой сделали, так приказал своей коннице рубить стрельцов в капусту, пока они оружие перезаряжают. Да не знал он, что те уже тогда его перезарядили, когда он еще только рот открывал, чтобы коннице скомандовать.

Гусары с драгунами на стрельцов полетели – страх взглянуть. Только те уже крепко поверили в свои самопалы. Подпустили конницу сажен на двести и врезали по ней сосредоточенным огнем. Смешались в кучу кони, люди, обрывки сбруи и обломки сабель, и через три секунды не стало у короля конницы.

А егеря были иноземные наемники, воевали не за отечество, а за деньги, к тому же половину жалованья, как водится, вперед получили. Увидали они, как стрельцы косят противника и пешего, и конного, и дали деру всем полком, не вспомнив и о второй половине жалованья (мол, живыми бы уйти, а деньги в другом месте заработаем). А стрельцы снова самопалы перезарядили и принялись беглым огнем вражеских пушкарей поливать.

В общем, как мастер предсказывал, так и получилось: не успели стрельцы по третьему магазину патронов израсходовать, а король уже белым флагом махал. Не столько потери его напугали (случалось и больше терять), сколько та быстрота, с которой он своего войска лишился.

Царь страшно доволен был; на радостях бывшего короля назначил генерал-губернатором в его же бывшем королевстве, которое отныне и навеки к своему царству присоединил на правах губернии.