Я всякий раз этим утешалась. Вот по поводу упомянутых масштабов у нас и разгорелся яростный спор. Наталья уверяла, что ей на них наплевать. Воровали, воруют и будут воровать. Все равно всех не пересажаешь — тюремных закромов Родины не хватит. Кроме того, воруют не у нее дома. А сами масштабы воровства умело скрыты хорошо продуманным творчеством высокопоставленных мастеров-умельцев. Результат — прекрасный ландшафтный дизайн всех финансовых махинаций.

Собственно говоря, «спор» — громко сказано, поскольку мои напористые попытки в нем поучаствовать обрывались коротким: «Ну дай же мне сказать!!!» Я вся извертелась, пытаясь выдать не мычание, а слово и этим самым «словом» направить подругу на путь истинный. Мы давно уже проехали нужный поворот в Бутово и катили в никуда — туда, куда нам совершенно не нужно. По Кольцевой.

— Да! Вот такая я зараза! — похвасталась Наташка, проезжая район Ясенево.

— Ну и фиг с тобой, — устало отреагировала я, чувствуя, что от напряжения начинает саднить горло. В конце концов, Кольцевая же через каких-нибудь двадцать — двадцать пять километров, заедем в Бутово с другой стороны.

Довольная моим неожиданным смирением, подруга победоносно огляделась по сторонам. Минута молчания прошла быстро.

— Надо же… какая я зараза… — уныло промямлила она. — Чертовы олигархи попутали. Своим финансовым дизайном. А ты тоже хороша. Столько лет замужем, а до сих пор не выработала командный голос.

— На тебя действует только твое собственное подсознание, но когда оно спит, криком не добудишься, а физический метод имеет свои недостатки.

— Правильно. Бабу за рулем бить нельзя. Никому. Обязательно бросит руль и полезет давать сдачи. Нам это надо?

— Нам надо на поворот.

— Сейчас у Теплого Стана и повернем, а пока полюбуйся, как хорошеет столица. Даже на отшибах, то есть окраинах. И вдоль дороги такие навороченные магазины и кафешки… Интересно, за счет чего они существуют? — За счет постоянных клиентов, — нехотя предположила я. — И мне уже надоело на них любоваться. Такое медленное движение…