— А ты все равно любуйся. На той стороне Кольцевой пробка еще больше.

Около часа мы парились на небольшом по продолжительности отрезке пути, пока достигли Бутово.

— Надо же, район так изменился, с тех пор как мы ездили в гости к Корольковым. Совсем не похоже на захолустье. — Голос подруги прозвучал слишком бодро. Я сразу поняла, что мы почти приехали. — Б-бульвар Д-дмитрия Д-донского… Мама д-дорогая…

Следовало немедленно купировать приступ невроза у подруги, и я радостно отметила, насколько быстро и почти незаметно мы доехали. Наташка моих стараний не заметила. Остановившись на противоположной стороне, долго и отрешенно всматривалась в окна бывшего дома Кириллова. Мне и в голову не приходило ее торопить. Реши она в этот момент повернуть домой — я бы не возразила.

— Не понимаю… — тихо сказала Наталья себе под нос. — Все давно быльем поросло. Даже если бы судьба повернула по-другому, ну не ужились бы мы с ним, потому что… Потому что мне очень повезло в жизни с Борисом. А вот сижу и думаю: «Это Вовкина улица, по ней он ходил домой и из дома, здоровался со знакомыми…»

«Дальше будет хуже», — решила я, полезла в бардачок за пачкой одноразовых платков, подруга везде пихала их с запасом, и вдруг услышала:

— Все! Вылезаем!

Этой решительной команды я не ждала, вздрогнула и, торопливо возвращая крышку бардачка на место, невольно прищемила себе пальцы, машинально отметив: «Мне тоже больно!»

Подъезд был закрыт на кодовый замок, но нам повезло ввалиться внутрь с тремя тинейджерами. Без всякого стеснения от присутствия посторонних они добросовестно угощали друг друга пинками, подзатыльниками и тычками. Вроде как шутливыми. При этом гоготали и орали на все лады. То ли от боли, то ли от кратковременного счастья прямого попадания по прямому назначению.