— Хватит спать!
Наташка резко дернула меня за руку, и мы не мешкая влетели в лифт, с перепуга нажав на кнопку последнего этажа. Оттуда уже спустились на седьмой и нерешительно остановились у металлической двери квартиры с номером 92.
— Если выйдут соседи из других квартир, говорим, что мы делегаты банка, — торопливо зашептала Наташка. — Кириллов просрочил платежи по ссуде, нас интересуют причины и сроки возврата денег. Господи, прости мою душу грешную…
Подруга перекрестилась и неуверенно нажала кнопку звонка. Но смотрела при этом на соседнюю дверь. Из квартиры донеслось какое-то шевеление, однако открывать замок не торопились. Наташка молниеносно обернулась к девяносто второй квартире, судорожно вцепилась в сумочку, выставив ее перед собой в качестве щита.
— Если за дверью Кириллов, не важно, живой или мертвый, но лучше живой… Блин! Тогда я его точно убью.
Наташкин голос был похож на шелест осенних листьев, на что была похожа она сама — не знаю, не видела. Решала вопрос: можно ли убить живого Кириллова известием о мифической непогашенной ссуде в миллион евро. Вопрос так и остался открытым. Кто-то внутри квартиры завозился с замком, Наташка мгновенно юркнула за меня. Я шагнула в сторону именно в тот момент, когда дверь распахнулась. На нас выжидательно и напряженно смотрела пожилая женщина в очках. Черное платье подчеркивало ее худобу, седые волосы были аккуратно собраны в пучок и заколоты сзади. Я окаменела. А все из-за Наташки, лицо которой надежно скрывал щит из ее же собственной сумки. Как только руки не отсохли.