– - И ты нас изгонять станешь? -- с тоскою спрашивает верхняя.

– - Не стану. Жалко мне вас. Вы такие печальные. Живите себе.

– - Спасибо. А можно, мы тебя съедим?

– - Можно, -- разрешил Тарасик. -- Сегодня всё можно. Вот только спою напоследок.

Уселся на пенёк, приладил бандуру, забренчал заморское, италианское, туманное:

"Над морем голубым есть купол золотой…"

Завздыхали головы. А бандурист уже от средиземноморских безделиц к суровым нормандским опусам перешёл:

"Всё мне покорно, что видишь ты в мире… оу, дарлинг…"

Пришелец заслушался. Выполз из ельника на полянку, улёгся в траву, головы к ногам музыканта сложил. Тарасик, видя такое внимание, разыгрался не на шутку, за эпос взялся:

"Бурю призвал Одиссей хитроумный: нас не догонят! нас не догонят!"

– - А ещё про любовь можно? -- робко попросила третья голова.

"Сравню ли с летним днём твои черты?" -- затянул бард.

Чудо-Юдо захлюпало всеми носами сразу. Бард, отвлёкшись от музицирования, погладил Пришельца по ближайшему затылку. Хлюпанье тут же превратилось в плач.

– - Эй, Чудо, ты чего? -- растерянно спросил певец. -- Проголодался, поди?

– - Не-а… не… не-це-ло-ванная я! -- проревело рыдающее чудище.

Тарасик, расчувствовавшись, притянул к себе третью голову, тяжёлую, словно бочонок мёда. И поцеловал её в огненные уста.

– - Ну, готовы? -- спросил Тарас старших братьев. Те кивнули.

Вышли. Иван в красном, Альберт в голубом, только Тарас как был всю жизнь зелёным, так им и остался. Шли не торопясь, не замечая люда вокруг. У церкви встали бок о бок. Напротив -- три подруженьки-девицы, одна другой краше да румянее. Смотрят строго, а в глазах, за строгостью, улыбки плещутся.

Старшая из подруг, Настя, придвинулась к Ивану. Средняя, Ольга, взяла под руку Альберта. А младшая Дашенька, самая из всех пригожая, обняла Тарасика.

Венчались по старшинству -- основательно, долго. Гости успели заскучать и снова повеселеть. А свадьбу закатили пышную -- я там был, пиво пил, зря врать не буду.