А зависть — едкая штука!
Тамара услышала, как Цизевич на другой стороне узкой улочки громко хихикнула (или хрюкнула?) и, не выдержав, все-таки обернулась.
Карина и Зинка, абсолютно забыв о существовании Тамары, спокойненько удалялись вдоль улицы по направлению к продуктовому магазину.
Не попрощавшись. В отличие от Тамары они могли позволить себе подобное хамство. И лишний раз продемонстрировать новенькой, что она для них пустое место. Изгой. И ничего ей не светит.
«Надо поговорить с отцом, чтобы на будущий год меня перевели в другую школу».
Она выплюнула недожеванную ириску и пошагала к автобусной остановке. Довольно высокая с блестящими черными волосами, ниспадающими на плечи, прямым, чуть вздернутым носиком и темно-карими, обрамленными длинными густыми ресницами глазами. Мальчишки считали ее красивой.
— Страшно подумать, царица Тамара, о том, что нас с мамой ждет через несколько лет, когда ты чуть-чуть подрастешь, — однажды, смеясь, заметил отец.
— Ты напоминаешь мне жену фараона Эхнатона Нефертити, вернее, ее изображение на древнеегипетских барельефах, — недавно заметила мать. — Хочешь взглянуть? — кивнула она на полку, заставленную художественными альбомами.
— Нет, — гордо вздернула носик Тамара. Она не желала напоминать Нефертити, стремилась всегда быть самой собой. Никому не подражала, ни под кого не подстраивалась. Может, поэтому и не сложились отношения в школе?
Выскочка… задавака…
Но почему же еще недавно в Череповце все было вовсе не так? Целая куча подруг, теплые отношения и с одноклассниками, и с учителями.
И зачем они только сюда переехали?
Потому что так было надо отцу. Вот уже больше года, как он почти не виделся со своей семьей. Он обосновался в Ленинграде, открыл там свой офис и снял большую квартиру возле метро «Московская», где всего в пятнадцати минутах езды от города, в поселке Тярлево около Павловска стремительно возводился для них богатый коттедж. Лишь иногда на выходные отец вырывался в Череповец. В конце января коттедж достроили, и Астафьевы переехали в город на Неве. Из скромной трехкомнатной «распашонки» на окраине задымленного промышленного Череповца в двухэтажные хоромы с мансардой, зимним садом и самым настоящим камином, воздвигнутые в паре шагов от знаменитого на весь мир Павловского парка.