О, это открыло передо мной весь мир. Я играл шариком, словно чаплинский диктатор. Я упивался властью над пространством, насмехался над расстоянием.

Я был Эриком Рыжим, Колумбом и Магелланом. Моим солёным ветром стали сквозняки подземных тоннелей, запахом моря — дух шпальной пропитки, криками чаек — скрежет железных колёс…

Я побывал в Тадж-Махале, топтал Великую Стену, трогал пирамиды Египта, руины инкских городов, всё то что с детства мог видеть лишь на картинках. Несмотря на возраст я полюбил Диснейленд — видимо добирал то что недодали в детстве. Подозреваю, что и те, кто приводил в парк развлечений толстеньких отпрысков, использовали их только как повод. Я загорал на пресловутых Канарах, между управляющим банка справа, и членом правительства слева. Мы вместе пили пиво и болтали о политике. Они считали меня удачливым хакером, ведь я намекнул им, что работаю по компьютерной части.

Мало-помалу, привычная картина мира, изображённая на географических картах стала казаться мне противоестественной и абсурдной. Там где города разделяли океаны, мне было достаточно единственного усилия. Из Сиднея в Лесосибирск я переходил за мгновение, зато из того же Сиднея в Канберру путь получался неблизким, и проще было бы добраться обычным автобусом.

Границы рухнули, исчезли, государства потеряли значение. Мешало, пожалуй, только разнообразие языков и диалектов, освоить которое я даже не помышлял. Но политические образования смешили своей нелепостью.

Неверно полагать будто другая сторона жизни осталась неведома мне. Я воочию увидел тех рахитных детишек, которыми нас пугали в «Международной панораме», женщин с обвислыми, как уши спаниеля, грудями. Но реальность оказалась куда страшней. Телевизор не передавал ни вонь, ни вкус тухлой воды, ни низкий гул мириадов насекомых, ни масштабов человеческой катастрофы.

Я побывал в трущобах, где понял, что Хрущёва ругали напрасно. Дома из картонных коробок, древесных обрезков и дырявой плёнки, что тесно лепились, занимая самые бросовые участки пригородов; трущобы, где вместо улиц чавкающая грязь, где змеи и крысы заменяют породистое домашнее зверьё; всё это совсем не то же самое, что малогабаритные пятиэтажки.