- Милостивый Боже! - воскликнул я, застыв от ужаса. - Джим, что это за адское существо?

- Спокойней, старина, - послышался голос Херндона. В нем слышалось облегчение и странная радость. - Спокойней; скажите мне, что вы видите.

Я ответил:

- Мне кажется, что я смотрю через бесконечное расстояние, и все же то, что я вижу, близко ко мне, как будто по другую сторону стекла. Я вижу расселину, которая разделяет две темно-зеленые массы. Я вижу лапу, гигантскую отвратительную лапу, протянутую через расселину. У лапы семь когтей, они разжимаются и сжимаются, разжимаются и сжимаются. Милостивый Боже, какая лапа, Джим! Такие лапы в аду лам хватают слепые души, пролетающие мимо!

- Смотрите, смотрите дальше, в ущелье, над лапой. Ущелье расширяется. Что вы видите?

- Я вижу невероятно высокую гору, вздымающуюся в небо, как пирамида. За нею вспышки пламени, она очерчена на их фоне. Вижу, как большой светящийся шар, похожий на луну, медленно выходит из пламени. Вот и другой шар движется поперек горы. И третий плывет в пламени на дальней стороне...

- Семь лун Рака, - прошептал Херндон, как бы про себя. - Семь лун, которые купаются в розовом пламени Рака, это пламя жизни и оно окружает Лалил как диадема. Тот, на кого светили семь лун Рака, привязан к Лалил на всю жизнь и на десять тысяч жизней.

Он протянул руку и повернул выключатель. В комнате зажегся свет.

- Джим, - сказал я, - это не может быть реальностью! Что это? Какая-то дьявольская иллюзия в этом стекле?

Он размотал бинты на груди.

- На лапе, которую вы видели, семь когтей, - спокойно ответил он. Посмотрите на это.

По белой коже груди от левого плеча к правым нижним ребрам, тянулись семь заживающих царапин. Как будто поперек груди провели гигантским стальным гребнем. Как будто провели бороной.

- Это сделала лапа, - сказал он так же спокойно, как раньше.