Это был другой вход, не тот, через который мы проникли в это смертоносное подземелье. Я находился уже на расстоянии дюжины футов от выхода, когда совершенно и беззвучно неожиданно что-то упало мне на голову с потолка, мгновенно ослепив и стянув мою голову как сетью. В мой череп вонзились миллионы иголок, которые, проникнув сквозь черепные кости нарастающей агонией, сходились в самой сердцевине мозга.
Ужас и невыносимые страдания, обрушившиеся на меня в этот момент, были хуже, чем мог вместить в себя ад земного сумасшествия, или безумного бреда. Я почувствовал на себе отвратительные, кровожадные когти ужасной смерти – и более чем просто смерти.
Наверное, в этот момент я уронил фонарь, но правая рука все еще сжимала открытый нож. Скорее инстинктивно – поскольку я уже вряд ли обладал сознанием и волей – я вскинул руку и несколько раз ударил ножом – снова и снова – существо, объявшее голову смертельными складками. Лезвие, должно быть, многократно пронзило прилипшую мерзкую тварь, а во многих местах задело и мою собственную плоть; но среди миллионов пульсирующих, источающих мучение огней, охвативших меня, я не чувствовал боли этих ран…
Наконец, я увидел свет; спавшая с глаз черная полоска, сочащаяся моей собственной кровью, свисала со щеки. Она слегка извивалась, и я срывал эти мерзкие остатки существа со лба и головы, отдирая одно за другим сочащиеся кровавые лохмотья. Пошатываясь, я побрел к выходу из склепа. Тусклый свет казался далеким, танцующим и отступающим передо мной пламенем, летевшим последней звездой мироздания над зияющим, наплывающим хаосом и забытьем, в которое я стремительно падал…